Родина ждёт? // 10.08.2008

     Восемь – восемь – восемь. Восьмой день восьмого месяца восьмого года отмечен не только Олимпиадой. Два коротких слова – началась война. И мы еще не осознали до конца, что эта война – в России. Что это – наша война.
Южная Осетия. Полчаса до полуночи. Начался обстрел Цхинвали. В три часа ночи по московскому времени нам покажут в прямом эфире штурм южноосетинской столицы. За пятнадцать лет мы привыкли к далеким военным конфликтам. Вечер 8 августа принес, казалось, радостные известия – наши войска выгнали грузин из Осетии. Не успеваешь вдуматься, что для этого наши войска сначала вошли в нее.
     То, что Михаил Саакашвили обратился к своей нации на английском языке, ясно показало, откуда растут уши, руки и ноги этой войны. Да и в сценарии, по которому она развивалась, чувствуется почерк США. 25 октября 1983 года. Вторжение на Гренаду. Расстрелянный рабочий поселок, целенаправленные убийства безоружных людей.
Неслучайно война началась одновременно с Олимпиадой. Члены российской сборной уже обратились к мировому сообществу с просьбой прекратить конфликт, соблюдать олимпийское перемирие. Они забыли о том, что перемирие на время Олимпийских игр не соблюдалось ни разу после терактов 11 сентября. Талибы были готовы прекратить огонь на время игр – но не американцы. То же происходит и теперь.
     Высокопарно разглагольствовать о том, что Саакашвили есть военный преступник – по меньшей мере, глупо. Несвоевременно. Кому нужен приговор грузинскому президенту, когда идет война? Напали на нас, и мы же оказались виноваты. Отечественным СМИ и дипломатам стоило первыми «погнать волну», заявить всему миру об убийствах наших миротворцев, теперь же все рассуждения о том, кто первый сказал «стрелять», выглядят не более, чем жалкими оправданиями разоблаченных. Цхинвали обстреливали русским оружием – кто в Европе поймет, что на кадрах Южная Осетия, а не окраины Тбилиси? Мы сами, граждане, можем судить об этом лишь по титрам. Но в большей степени всех нас волнует, что же будет дальше.
     Дальше возможны варианты. Еще вчера грузинские власти могли, например, инсценировать нападение русских на свои позиции или устроить от нашего имени какой-нибудь теракт против гражданских. Запросить после этого вмешательства ООН и введение миротворческого контингента. В зону конфликта вошли бы силы KFOR – те самые, что были в Югославии. Войска НАТО оказались бы вплотную к нашим границам. Так могло быть еще вчера.
Но сегодня в нападении на Грузию обвинили нас. И необходимость что-то имитировать отпала. Миротворцы всё равно войдут, только теперь им ничто не мешает войти сразу в Россию. В Южную Осетию, где стреляют, международные силы вводить не станут. Там слишком жарко, слишком четко просматриваются те, кто развязал эту войну. Еще недавно многие из нас считали, что НАТО никогда не нападет на Россию. Чиновники, дипломаты подливают масла в огонь, требуя от Совета безопасности ООН осуждения грузинской агрессии. От осуждения до введения «миротворцев» намного ближе, чем кажется.
     Трудно вот так сразу осознать, что твоя страна вступила в войну. Мы собирались воевать с Америкой, но напали совсем не те, кого ожидали. И стало как-то неудобно, и не покидает ощущение ирреальности происходящего. Наверняка многие из нас примеривали эту роль на себя – что я буду делать, «если завтра война»? Мысленно обращаясь к советской военной истории, мы знали, как будем действовать. «Мы станем теми, теми и теми». Так вот время пришло. Пора становиться ими. Но опять-таки, как-то быстро всё началось. И не совсем понятно, что же делать. Хотя ясно, что США на нас нападать не будут. Потому, что мы знаем, как они выглядят. Мы готовы воевать с ними. Не будет у нас американских солдат, которых можно убивать населению. Будут немцы, турки, украинцы – кто угодно, но стоять за ними будут США. И НАТО, интернациональная американская армия. Оказалось, не турки, не немцы. Грузины. Между прочим, единоверцы.
     В том, чем занимаются эти единоверцы, чувствуется почерк чужой. Беженцы из Южной Осетии свидетельствуют – военные заперли людей в доме и подожгли. Отступая, забрасывают гранатами подвалы домов, где укрылись женщины и дети. Обстреливают колонны, вывозящие раненых. В первые же часы разбомбили городок, куда эвакуировались жители столицы. Словно всё это уже было когда-то… Израиль. 1982 год. «Семидневная война»…
Нам не устают повторять: там раненые, им нужны медикаменты, продукты. Нужны перевязочные материалы и кровь. Прояви гражданскую позицию – стань донором, ведь это так естественно! Красноярская станция переливания крови принимает лишь только с красноярской пропиской, испытано на себе…
     Магия чисел в действии: война в Южной Осетии началась в «день трех восьмерок» – 08.08.08. Американское вторжение в Ирак началось 20 марта 2003 года, то есть – 20.03.20-03.
     В российском обществе произошел раскол. Должно быть, давненько, но виден он стал лишь после сноса памятника воинам-освободителям в Эстонии. В то время посольство прибалтийской республики усиленно пикетировала прокремлевская молодежь. По свидетельству московских радикальных активистов, члены левых и национал-патриотических движений отсекались на подходах милицией. Получается, одним можно демонстрировать гражданскую позицию, другим – нельзя. И это – трагедия нации. Нации, делящей себя надвое.
     Как в начале войны – люди, попавшие в лагеря в 1937 году, писали письма, просились на фронт. Ответов не было, их считали «врагами народа». Не повторится ли это однажды? Когда бравых ребят из КСО, МГЕР и прочих организаций призовут в ряды славной 58-й армии, не найдутся ли те, кто, подобно репрессированным перед войной, отправится в лагеря – писать письма без ответа и адресата? «Мы готовы всё забыть и простить перед лицом всенародного несчастья. Будем считать, что ничего несправедливого с нами не сделали. Только дайте нам хоть теперь не сидеть здесь…» Это строки из романа репрессированной Евгении Гинзбург «Крутой маршрут». Кто знает, чем это кончится…
     Екатерина ФАТЬЯНОВА

Автор: Екатерина ФАТЬЯНОВА, Yarskgrad.ru